Друзья и коллеги!

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

Подписывайтесь на рассылку и получайте самые актуальные новости Истры.

Яндекс.Погода

пятница, 17 сентября

пасмурно+4 °C

Коварный месяц

04 июня 2021 г., 15:53

Просмотры: 3634


Календарь историй: творческие муки и мученики

Май 1902 года: скульптор Синаев-Бернштейн покуражился над русскими классиками.

На своем барельефе он изобразил Пушкина, Гоголя и Толстого в непристойных позах с юными полуодетыми особами обоих полов. Барельеф был заказан  для центрального портика музея изобразительных искусств на Волхонке и должен был изображать раздачу Аполлоном лавровых венков деятелям культуры всех времен и народов.

Иван Владимирович Цветаев, директор музея на Волхонке, от барельефа отказался. Иван Владимирович не был ханжой. В его многотысячной коллекции слепков, собранной для музея, попадалось всякое. Но музею изящных искусств собирались присвоить имя Александра Третьего и эротические сцены над парадным подъездом были бы неуместны.  

Автор подсуетился и пристроил свою нетленку неподалеку, тогда в Никольском, ныне в Плотниковом переулке на фасад дома № 4.

Городские легенды утверждают, что при царизме здесь гнездился бордель. Его владелец, некий кандидат коммерческих наук Г. Бройда, и опоясал фасад непристойной лепниной, видимо, сводя  гимназические счеты с родной литературой.

Новый фриз для музея исполнил  скульптор Залеман. Он назывался « Олимпийские игры» и на нем тоже в изобилии присутствовали малоодетые фигуры. Но они изображали древних греков за гимнастическими упражнениями, а это – совсем другое дело.  

главка_2_балет_павильон_артемиды_2.jpeg

 19 мая 1909 года в  театре Шатле давали русский балет «Павильон Артемиды».

Исполнительницу главной партии, Веру Каралли, парижане оглушили овациями и завалили цветами, а через три дня юная триумфаторша исчезла. Парижане не расстроились: в труппе Дягилева хватало божественных ножек, даже с избытком – Павлова, Карсавина, Рубинштейн. И без Верочки было кому крутить фуэте, кружить головы, закатывать ревнивые сцены и подсыпать в пуанты соперниц битое стекло.

Скоропостижное бегство не было добровольным. Барышню отконвоировал в Италию Леонид Собинов, сладкоголосый Орфей государства российского. Их роман начался год назад, после того, как за кулисами Большого театра свежеиспеченная прима Верочка Каралли громким шепотом поинтересовалась у подруги вслед певцу «А кто это?».

Баловень судьбы и женщин, чьи фалды фрака неистовые поклонницы регулярно отрывали, чтобы целовать и молиться, был поражен: какая-то соплячка посмела его не узнать! Ее следовало немедленно покорить. К моменту парижских гастролей Верочка узнавала милого не то что по походке – по звуку шагов и бархатному покашливанию, и была готова из восходящей звезды русского балета превратиться в верную супругу и добродетельную мать, причем в ближайшие семь месяцев.

Тут-то и выяснилось, что Леонид Собинов не планировал становиться мужем и отцом, и вместо алтаря повез Верочку к итальянским врачам. В Россию Каралли вернулась навсегда бездетной, разочарованной в любовнике, а заодно и в балете. Обоих скоро с успехом заменили кинематограф и Великий князь Дмитрий Павлович Романов.

И все бы оно ничего, но мать племянника императора была греческой принцессой, а эллинских мужей хлебом не корми, дай избавить народ от сфинкса, циклопа или еще какого-нибудь монстра. В России начала прошлого века эту роль играл Григорий Распутин.

Дмитрий Павлович разработал план покушения, в котором Верочка исполнила роль приманки: написала женолюбивому старцу записку и вспорхнула навстречу ему из кресел в юсуповском особняке.

Убийство Распутина стало тем самым камешком, с которого начался обвал, похоронивший под собой и балетоманов-князей, и Российскую империю. Как тут не вспомнить раздавленную бабочку на тропе времени? Поведи себя Собинов не как коварный соблазнитель, а как благородный человек, может и без революций обошлось бы. Кто его знает?

главка 3 сережа парамонов 2.jpeg

17 мая 1975 годаСережа Парамонов, солист Большого детского хора Гостелерадио СССР, впервые «дал петуха».

Случилось это на кремлевском концерте во время премьерного исполнения «Просьбы». Песня, написанная специально для Сережи Александрой Пахмутовой, была очень жалостливой. Про раненую птицу, которая не дается в руки. Растроганная публика конфуза не заметила. Но его заметило руководство хора, сделало вывод: у мальчика началась ломка голоса, - и оперативно уволило Сережу из солистов, а заодно и из коллектива. Но он еще долго продолжал приходить на репетиции. Садился в последнем ряду пустого зала, и очень старался не расплакаться. Получалось, но не всегда.  

В хор десятилетнего Сережу привела бабушка. А уже через год лопоухого пионера с солнечной улыбкой и ангельским голосом называли «советским Робертино Лоретти». Но Робертино был чудо-ребенком, с хорошо раскупаемым божественным дискантом. А Сережа, сына уборщицы и слесаря с рабочей окраины Москвы, прежде всего олицетворял счастливое детство огромной страны, где таких самородков не счесть, как алмазов в каменных пещерах.

Да, его дружески приобнимали, выходя на общий поклон, Муслим Магомаев, Леонид Утесов, Клавдия Шульженко. Да, ему аплодировали, стоя, члены правительства. Но чуть ли не на следующее утро после злополучного выступления новый маленький солист уже пел вместо Сережи про то, что « каждому, каждому в лучшее верится». Ну и про раненую  птицу, само собой.

Взрослый Сергей Парамонов осознал идеологическую суть своей популярности: «Думаю, секрет был в моем внешнем виде дворового мальчишки, который гонял на велосипеде, потом умылся, переоделся и на сцену. Спел – и опять на велосипед».

Осознание не исцеляло, и дальнейшая Сережина история кратка и печальна. Какие-то ВИА, «чесы» по глубинке, алкоголь, цыганский ансамбль, дискотеки для пенсионеров в парке «Сокольники», снова алкоголь, депрессия, инфаркт. А Робертино Лоретти, между прочим, поет и по сей день.

Подготовила Лилия ГУЩИНА,

фото из открытых источников

    

Обсудить тему

Введите символы с картинки*