Друзья и коллеги!

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

Подписывайтесь на рассылку и получайте самые актуальные новости Истры.

«Когда война кончилась, в деревню вернулось всего два человека»

01 апр. 2016 г., 16:44

Просмотры: 217


О своём военном детстве вспоминает жительница посёлка Октябрьский Зинаида Фёдоровна Кузнецова (в девичестве Рыжова)

О своём военном детстве вспоминает жительница посёлка Октябрьский Зинаида Фёдоровна Кузнецова (в девичестве Рыжова)

Зина родилась 28 июня 1936 года в селе Николаевка Моршанского района Тамбовской области. Мама, Ульяна Ивановна, работала в колхозе, отец, Фёдор Никифорович, проходил обучение в Моршанском военном училище. Жила молодая семья у родителей Фёдора, Пелагеи Карповны и Никифора Тимофеевича, и когда супруги уехали на заработки в Пушкино Московской области, маленькую Зину оставили на воспитание бабушки и дедушки.

В 1940 году в семье рождается сын Василий и вскоре Ульяна с Фёдором возвращаются на родину. Но семейным счастьем насладиться они не успели – началась война. В первые же дни войны Фёдора и трёх его братьев призвали на фронт.

– Я очень хорошо помню день, когда отцу пришло извещение. Он взял меня, маму, и мы пошли в магазин, который находился в конце нашей деревни. Там он купил мне шёлковый шарфик на шею и металлический ободок для волос. Это последнее, что я о нём помню – больше я отца не видела. Всё, что осталось – единственная семейная фотография, сделанная в эти дни. На ней мы все вместе: мать с отцом, я, маленький Вася и мамин младший брат Фёдор.

Всех невесток от четырёх сыновей вместе с детьми Никифор Тимофеевич собрал под своей крышей – так было легче выжить. Всего в доме на тот момент жили 13 человек, из них – шестеро детей. Все жили тогда за счёт приусадебного хозяйства. Свой огород в 50 соток был и у Рыжовых.

– Сеяли просо, сажали картошку, овощи. Скотины был полный двор – свиньи, коровы, овцы, куры, гуси. Но нам этого практически не доставалось. Тогда были страшные налоги – забирали всё мясо, яйца, молоко. Мы не раз спрашивали у матери: «Мам, когда нам молочка нальёшь?» Она говорила: «Вот ещё раз столько-то литров сдам, и тогда можно самим будет есть». А пришла сдавать молоко – бригадирша ей говорит: «Нет, Ульяна Ивановна, в молоке вашей коровы жирности мало, так что ещё столько-то литров несите». Так что не всегда у нас на столе было молоко. Если налог заплатить не успеваешь, приходили агенты по налогу и забирали имущество. Так у мамы отобрали швейную машинку «Зингер» и мануфактуру.

Никифор Тимофеевич был ветеринарным врачом-самоучкой. Лечил по деревням скотину, и это помогало выживать. Пока взрослые работали, дети целыми днями, на жаре, занимались огородом: пололи просо, которого было насеяно соток двадцать, и остальные овощи.

– Развлечений у нас и не было. Иногда в клуб привозили немое кино, но денег на него у нас не было. Мы сделали подкоп под фундамент и смотрели фильмы из-под деревянной сцены. А зимой катались на самодельных коньках: специальные гусиные косточки привязывали верёвкой к валенкам – вот и коньки. Были и ледянки, которые мы делали из плетёных корзин. Такую корзину переворачивали к верху дном, дно замазывали коровьими лепёшками, чтобы ровное было, посыпали снегом и заливали водой. За ночь дно замерзало и становилось гладким.

Дед зимой плёл лапти. Для детей он плёл из липы – они становились красными, красивыми, в них мы и ходили в школу. А весной, когда разливались ручьи, мы привязывали к лаптям высокие деревянные колодки, чтобы в слякоти не замочить лапти.

Но детвора не только играла, и занимались хозяйством. Как могли, помогали они и фронту: выращивали на огороде махорку, сушили её и раскладывали в самодельные, сшитые под руководством матерей кисеты, которые отправляли на фронт.

Так, одной семьёй, прожили они четыре военных года. Пришла весна 1945 года. Но не радостная она была для Рыжовых: ни один из сыновей не вернулся с войны.

– Когда война кончилась, в деревню вернулось всего два человека, а деревня-то была большая, шесть километров в длину. Каждый день бабушка сидела на завалинке, смотрела на дорогу и ждала сыновей. Но никто не пришёл. Отец писал письма с фронта, откуда-то из-под Смоленска, но ни одного письма не осталось. Он пропал без вести в 1942 году, но мама не верила, что он погиб.

В том же, 1945 году, глава семейства решил отделить от себя снох, чтобы каждая жила своей семьёй. Ульяне он купил дом в соседней, Рязанской области, в деревне Печинах, откуда она и выходила замуж.

– Дедушка дал нам свинью, овечек, телёночка, и мы ушли жить в новый дом. Там же, в Печинах, жили мамины родители и её младший брат Фёдор, который вернулся с войны. Там я впервые увидела пленных немцев, которые работали на лесоповале. Помню, была весна, везде вода, ручьи, а они ходили в валенках. Пока матери наши были на работе, немцы ходили по домам и спрашивали лук, картошку, что-нибудь поесть. Мы делились с ними хлебом, который мама сама пекла в печи. Мать приходит, а хлеба почти нет. Она кричала: «Вашего отца немцы убили, а вы их кормите!», а самой всё равно их было жалко.

Работа Ульяна в местном колхозе. Работа была тяжёлая. Вот только вместо денег или хлеба платили «палочками»-трудоднями.

– В избе на побеленной стенке мать ставила точки: вот вчера она два трудодня заработала, сегодня – ещё два. Осенью, после того, как колхоз собирал урожай с полей, мы, ребятишки, собирали на полях по колоску. Бегали босиком, и ноги были до крови исколоты торчавшей соломой. Мало того, если нас замечали на полях, то били кнутом. Тяжело было без отца и нам, и маме. Она его ждала, не хотела верить, что погиб, и гадала у каждой цыганки – жив, или нет? Каждая говорила маме: «Вот он почти на пороге, придёт». Всё прогадала: и поросёнка, и одеяло ватное. Помню, что мама нашла какого-то мужчину, который был в плену у немцев, и, как он сказал маме, что и отец вроде бы тоже был в этом плену, и, может, там и умер. Замуж она так больше и не вышла, жила ради нас. Да и не за кого было выходить. Вдовья деревня была: сами и сажали, и сеяли, и собирали, и молотили… Тракторов не было, жали всё вручную: пшеницу, овёс... Зимой мама приходила с работы в колхозе, а на ней обмороженная юбка колом стояла. Вот только когда она отмёрзнет, мама могла переодеться.

В Печинах так и остался дом маминых родителей – дом и два амбара. Изба уже покосилась, а кирпичные, с железными коваными дверьми амбары, стоят до сих пор.

– Уже много прожито и многое забыто. Но я хорошо помню своё детство. Не было у нас сладостей, ни варенья, ни конфет. Но, недалеко от нашего дома, в лесу, жил дедушка, который держал небольшую пасеку, на десяти сотках земли, а пчёлы жили в выдолбленных из бревна ульях. Мы подходили к небольшому заборчику и громко кричали: «Дедушка Антошкаааа». Он подходил к нам и спрашивал: «Ну чего вам, детвора?». Мы протягивали ему железные кружки и просили: «Дедушка Антошка, налей нам в кружечку медку, мы тебе яичек принесли». Яички мы незаметно от мамы собирали в курятнике. Мама сильно не ругалась, мы всегда оставляли ей мёда, а ведь нет ничего вкуснее мёда с хлебом, и с холодной водой. Все дети бегали к этому дедушке, и он никому никогда не отказывал.

В Печинах Зина окончила четвёртый класс, а ещё три класса доучивалась в селе Кермись, в нескольких километрах от Печин. После окончания семилетки, в 1953 году, чтобы не работать за мифические «трудодни», по наказу матери уехала к её родной сестре в Мытищи. А вскоре уехала и сама Ульяна: постаревшие свёкр со свекровью уговорили Ульяну с сыном Васей переехать обратно к ним в помощь.

А 15-летняя Зинаида, поселившись в многодетной семье тёти Василисы, пошла учиться в вечернюю школу. Жилось нелегко, денег не было, и Зинаида устроилась официанткой в столовую Дома отдыха «Соколовский». По направлению отучилась на повара, но вскоре в доме у тётки познакомилась с будущим мужем, Дмитрием Васильевичем Кузнецовым, который приехал из республики Коми навестить родственников. В 1957 году Зинаида и Дмитрий поженились и после свадьбы уехали на родину мужа. В Коми Зинаида работала поваром, сначала в детском саду, а затем в столовой депо. В 1959 году её отправили на обучение в Ригу, по специальности «заведующей производства», а в 1964 году – в Ленинград, учиться на заведующую столовой. После обучения Зинаида Фёдоровна стала работать заведующей городской столовой. В том же 1964 году в семье родилась дочка Ольга.

Как-то брат Дмитрия, живущий в Московской области, увидел объявление о наборе сотрудников на Октябрьскую птицефабрику (филиал Глебовской птицефабрики). Так вся семья вскоре переехала в Истринский район. Зинаида стала заведовать столовой Октябрьской птицефабрики, где проработала 40 лет. Дмитрий работал сначала сварщиком, затем, окончив Волоколамский техникум, начальником цеха.

В 1971 году семья начала строительство собственного дома и через два года переехала из общежития в своё жильё. Из Николаевки забрали старенькую маму. С ней переехал и младший сын Василий с женой и двумя дочками, которые поселились в Агрогородке. Вскоре в семье Василия случилась беда – трагически погибла его супруга. Сам Василий также прожил недолго. Зинаида Фёдоровна и Дмитрий Васильевич забрали племянниц к себе, так у них стало три дочки. Ульяна Ивановна умерла в возрасте 75 лет.

Дочки выросли, вышли замуж. Зинаида Фёдоровна и Дмитрий Васильевич уже сами стали бабушкой и дедушкой – у них четыре внука, внучка, есть и правнучка. Все живут рядом и все праздники отмечают одной большой семьёй.

фото из семейного архива

Обсудить тему

Введите символы с картинки*