Истра. Новости

Яндекс.Погода

суббота, 23 сентября

ясно+3 °C

Онлайн трансляция

Дедовские пограничники собрали гуманитарный груз и сами отвезли его в лагерь беженцев в ростовском Донецке

01 авг. 2014 г., 13:21

Просмотры: 67


Первую часть репортажа читайте здесь

Первую часть репортажа читайте здесь

Отказавшись от сопровождения сотрудников Донецкого ГИБДД, мы проехали весь город, но лагерь беженцев нашли лишь спустя несколько часов.

11 часов дня, столбик термометра зашкаливает за 30, полный штиль. Каждую минуту со стороны границы сюда, в лагерь, прибывают многочисленные группы уставших и измотанных людей: кто на стареньких «жигулях», кто на автобусе, а кто и вовсе пешком – с рюкзаками, сумками, детьми, колясками… Добравшись до лагеря, обессиленные люди буквально падают на обочине дороги. Самые крепкие отправляются в очередь к палатке с надписью «ФМС». Судя по размерам очереди, сотрудники миграционной службы с трудом справляются с наплывом беженцев.

В лагере Владимир Ивочкин обращается к офицеру МЧС:

– Привезли гуманитарную помощь из Истринского района, может что-то нужно: вещи, медикаменты, продукты…

– Загоняйте машины, – с облегчением перебивает его офицер, – берем все!!!

Мы испытываем огромное облегчение: путь проделан не зря. А ведь были сомнения, что, как и в Новошахтинске, нас отправят в другой лагерь. В такие минуты только Михаил, водитель фуры, сохранял спокойствие: «Ничего, будем ездить, пока не сдадим всю собранную помощь»

– Сынки, а сынки, – догоняет нас дедок на костылях, – я слышал, вы помощь привезли, а сумок у вас нет случайно? Я вещички свои в пакете ношу, но он порвался уже, мне бы сумку какую… Сегодня в ночь вот приехал, страшно там ребята. Никогда не думал, что доживу до таких страшных дней… Везде трупы, много трупов, – со слезами на глазах, еле слышно заканчивает он свой рассказ.

Мы растерянно застываем, не зная, что ответить. Алексей Киселев советует пожилому человеку держаться поближе к фуре: «Будем разгружаться, найдем вам сумку».

Первые на нашем пути – палатки полевого госпиталя. Здесь целый палаточный комплекс: хирургия, терапия, изолятор для инфекционных больных. В «поликлинике»врачи делают взрослым людям обязательные прививки, работают детские педиатры. Наши ребята с помощью спасателей выгружают коробки с медицинскими препаратами.Самый хрупкий груз – инсулин – мы храним в переносном холодильнике.

– У нас очень быстро уходят все перевязочные средства: за десять дней разошлись все наши запасы, – рассказывает наша провожатая, сочинский хирург Ольга. – Ежедневно поступает много раненых.

По словам Ольги, при поступлении в лагерь каждого беженца осматривают медики. Терапевты в день принимают по 100 человек, хирурги – около полусотни. Многие беженцы жалуются на давление, поэтому препараты для его стабилизации тоже очень быстро заканчиваются.

-– Докупаем на собственные деньги. Вот только вчера бегали в аптеку за «магнезией», – со вздохом продолжает Ольга. – Беженцы, конечно, стараются привозить какие-то лекарства, но не у всех это получается. Сегодня рассказывали, что, когда бежали к границе, все вещи побросали, потому что им вслед стреляли…

Разгрузив медикаменты, мы на фуре едем дальше по территории лагеря. Буквально через несколько метров наша фура вязнет в грязи: накануне здесь прошли сильные дожди. Вдалеке слышится вой сирены и какие-то хлопки.

– В районе Гуково бьют, – задумчиво говорит стоящий рядом офицер МЧС.

Зовут его Владимир, в лагере он со дня его основания.

– На украинских автобусах беженцы приезжают, регистрируются, получают помощь, ночуют, кушают, – рассказывает он о жизни в лагере. – Отсюда их отправляют по всей России. Одни быстро осваиваются на новом месте, но есть и такие, что остаются в лагере неделями, месяцами – в грязи, в палатках. Как будто чего-то ждут, а чего ждут – неизвестно. А ведь российские власти предлагают им временное размещение в санаториях, пансионатах, со всеми условиями, там в любом случае лучше, чем в лагере. Да и с местами у нас сейчас трудно стало. Сегодня, например, прибыло больше сотни человек, и это только до обеда...

Пока мужчины вытаскивают фуру, я решаю осмотреть лагерь и пообщаться с народом. Здесь есть все необходимое: помимо жилых палаток, которых я насчитала около пятидесяти, имеются две столовые, комната досуга, умывальные, баня, два медпункта (помимо госпиталя), информационная палатка, палатки ФМС, следственного комитета, администрации лагеря, поисково-спасательной службы... Есть даже детские песочницы и небольшая православная часовня.

Захожу в первую попавшуюся жилую палатку. Здесь, в числе прочих, живет семья из Донецка: пенсионерка Галина Николаевна с дочкой Олесей и внучкой Евой.

– Два месяца собирались, надеялись, что обойдется, пока город не начали бомбить... Я сказала – все, надо уезжать, – устало рассказывает Галина Николаевна. – Вчера в час ночи приехали сюда. Как дальше жить – не знаем, но домой мы уже не вернёмся, да и куда нам возвращаться? В руины?

– Когда уезжали, взяли с собой лишь несколько несколько летних вещей, больше ничего не успели, – делится ее дочка Олеся – Нам очень нужна помощь, без гуманитарки мы не выживем.. Нет средств личной гигиены, вещей, постельного белья…

Маленькая Ева, которая во время нашего разговора молча и однообразно бегает по палатке, вдруг останавливается и протягивает мне мороженое. Олеся гладит её по голове.

– Вот, видите, что с ней творится: пока ехали, все двенадцать часов истерила, никто успокоить её не мог, а сейчас молчит. Он, как маугли, дикая стала. Тут взрослая психика не выдерживает, что о детях говорить… Нам бы детские успокаивающие, у педиатра спрашивали, она не нашла, – вздыхает она.

Когда я говорю, что только что пришла гуманитарная помощь, в том числе и медикаменты, мои собеседницы, извинившись, срываются к врачам. Да и я с огромным облегчением выбираюсь из палатки: духота в ней такая, как будто в теплице…

В другой палатке поселились несколько семей ополченцев – все соседи по трехэтажному дому в Луганске. Наталья Григорьевна приехала со своей большой семьей: две дочки, внучки, жена внука, правнук.

– Уехали мы все, там остались только наши. Вот правнук мой, ему всего год и восемь месяцев, – Наталья Григорьевна показывает на малыша, спящего на раскладушке, – Его отец, мой внук, остался там, воюет, а нам пришлось уехать. Мы ведь до ждали, думали, что все наладится. А тут хлопцы пришли, сказали всё, уезжайте, ждать больше нечего. Бомбили нас каждый день, весь город в руинах, больно на это смотреть. Разрушен облисполком, две школы, детский садик, онкологическая больница, автобаза, – с трудом сдерживая слезы, перечисляет пожилая женщина. – А хлопцы сейчас воюют…И мы ничего о них не знаем. А там бомбят сегодня с трех утра…

Наталья Григорьевна не выдерживает и плачет.

– Сидеть здесь не будем, детей жалко, поэтому уедем, правда, еще не знаем куда,- подключается к разговору внучка Оля. – Дети больше всего страдают от этой войны. Даже самые маленькие уже на слух отличают бомбежку от артобстрела. Авианалет ни с чем не спутаешь: когда истребители пролетают над домом, стоит такой гул! А когда нас бомбили, дети ложились на пол или строили «баррикады» из диванных пуфиков… Как будто они спасут от бомбы! Во время перемирия стало полегче, но три дня назад мы поняли: ничего не изменится, надо уходить. Но мы все же очень надеемся вернуться в свой родной город…

Ольга тоже начинает плакать. Я больше не решаюсь их расспрашивать, и, пожелав удачи, отправляюсь к нашему грузовику. Вещи уже разгружены. В палатках с гуманитарной помощью их разбирают беженки. Пытаюсь их фотографировать, но женщины недовольно отворачиваются. Объясняю, что приехала с «гуманитаркой» и делаю фото для отчета о том, что вещи попали по назначению. Отношение ко мне тут же меняется. Забыв о вещах, женщины начинают расспрашивать, откуда мы приехали. Рассказываю им про Истринский район, про то, как наши земляки собирали этот груз.

– Вы передайте им огромное спасибо, всем обязательно передайте, – наперебой благодарят беженки. – Мы ж как в халатах были, так и убежали, в чем приехали, в том и ходим. Нам сейчас без помощи никак не выжить. Дай вам бог здоровья и мира…

– Если будете еще вещи собирать, привезите, пожалуйста, обувь мужскую, ее совсем нет, я деду своему никаких ботинок найти не могу. И вещи простые для нас, пожилых, размера 54, таких вещей очень мало, - сетует одна из женщин, Нина Дмитриевна.

Обещаю передать пожелания своим землякам и отправляюсь на поиски своей команды. Уставшие ребята ждут меня возле машины. По дороге домой все молчат, вспоминая прошедший день. Кто-то из наших цитирует на память слова песни:

«Мы туда колесили с потехами: песни пели, снимали кино.

А когда мы обратно ехали, только молча смотрели в окно…»

Я чувствую, что сегодняшние события не оставили равнодушными моих, уже многое повидавших в жизни, спутников.

– Страдания людей, которые я увидел в лагере, легли в душу тяжелым камнем, – вспоминает Сергей Гаращенков. – Когда беременная девушка, плача, благодарила нас за привезенную «гуманитарку», у меня слезы на глаза наворачивались. Я ей ответил: мы люди, и мы должны друг другу помогать. Как вспомню эту картину– ком к горлу подкатывает…

– Сегодня мы оказались как бы по ту сторону телевизора, – резюмирует Иван Кондратьев. – Но никакие новости не могут передать атмосферу, в которой живут эти напуганные, искалеченный войной люди – женщины, дети, старики… Они не понимают, что с ними происходит, почему их убивают… От всей поездки остался горький осадок. Конечно, очень хочется бы, чтобы этот ужас скорее закончился.

…Ещё не выехав из Ростовской области, мы стали обсуждать план сбора новой партии гуманитарной помощи. Эта поездка лишь укрепила решение ребят не останавливаться и сделать все, чтобы помочь людям, пострадавшим от военных действий на юге Украины.

P.S. С 4 августа дедовский пункт сбора помощи снова начинает свою работу. Улица Керамическая, 13, здание часовни. Ежедневно с 18:00 до 20:00

Ирина АРТЕМОВА, фото автора.  Новошахтинск – Донецк – Истра