Друзья и коллеги!

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

Подписывайтесь на рассылку и получайте самые актуальные новости Истры.

"В Москве была паника, детей спешно эвакуировали"

05 февр. 2016 г., 16:50

Просмотры: 166


О своём военном детстве вспоминает житель деревни Филатово Александр Иванович Жемецкий.

О своём военном детстве вспоминает житель деревни Филатово Александр Иванович Жемецкий.

Александр родился 4 декабря 1932 года в деревне Дрязги Воронежской области (сейчас – село Октябрьское Усманского района Липецкой области). У его родителей, литовца Ивана Матвеевича и Евдокии Денисовны Жемецких, уже была старшая дочка Мария, рождённая в 1926 году.

Иван Матвеевич сперва работал председателем сельсовета, позже – заместителем по гарочным сборам на ветряных мельницах: когда поднимался ветер, он объезжал все мельницы, и собирал подобие налога, измеряемое «гарцем», с каждого мукомола.

После рождения сына, в 1933 году Иван Матвеевич уехал в Москву, на заработки. В Москве он стал работать на стройке в «Метрострое», и в 1934 году перевёз к себе всю семью.

- Сначала мы жили в какой-то избушке, а потом нам дали комнату в бараке, на Новой Басманной улице, недалеко от церкви Петра и Павла. Барак был очень большой и длинный. В нём, по обеим сторонам, стояли кровати с тумбочками, а с торцевых сторон барака были отделены небольшие квартирки. В такой квартирке, с двумя комнатами, мы и жили. В бараке было печное отопление, а горячую воду брали в так называемых «кубовых», там же жильцы барака стирали одежду. Отец работал, Маша пошла в школу, а меня мама брала с собой на работу, в гардеробную строительного института, где я и спал, и играл.

В 1937 семья мы переезжает в район улицы Кропоткинской (сейчас – Пречистенка). Там Иван Матвеевич взял в кооператив квартиру в новом доме. К тому моменту он уже работал заместителем директора по общим вопросам в институте головного мозга.

– В этом институте для детей работников организовывали всякие праздники: первомайские, новогодние елки, и я очень хорошо помню, как я туда ходил. Время было тяжёлое, а на этих праздниках то ботиночки детские подарят, то костюмчик, то машинки игрушечные, и, конечно, подарки с конфетами. Жили мы на Померанцевом переулке, а за нашим домом стоял двухэтажный особняк профессора, во дворе которого находились клетки с животными предназначенных для опытов, а за особняком находился уже и сам институт.

– В 1940 я пошёл в первый класс, в новую, только что построенную школу. Мы с друзьями погодками самостоятельно ходили в школу, так как она находилась рядом с домом. Вместе ходили в школу, вместе и проводили свободное время: наш двор, с воротами, выходящими на кропоткинскую улицу, во дворе мы засыпали снежные горки и катались на лыжах. В 41 я окончил первый класс и впервые уехал в пионерский лагерь. Там мне удалось побыть только первую смену – объявили о начале войны. На следующий день после объявления о войне, родители забрали меня из лагеря. В Москве была паника, детей спешно эвакуировали. В Москве была создана комиссия, которая строго смотрела за тем, чтобы все дети были эвакуированы: «или уезжайте сами, или мы отвезем их в Сибирь». Мама отвезла нас в родную деревню в Воронежской области, а отец остался в Москве.

На родине Евдокия Денисовна с детьми поселилась у своей сестры, Елены. Мужа Елены в первые же дни войны забрали на фронт, где он пропал без вести, и она жила с сыновьями: Василием, и Михаилом, ровесник девятилетнего Александра.

– Первый год, эвакуированным, выдавали продуктовый паёк, в виде хлеба. Выдавали его в магазинчике, по спискам, в котором были указаны фамилии эвакуированных. Чтобы получить этот хлеб, я очень рано вставал и отстаивал огромную очередь, но потом этот паёк выдавать перестали, и мы все стали работать в местном колхозе.

Мальчишки пахали колхозную землю на лошадях, косили сено, собирали колоски и работали на огороде у Елены Денисовны: на 50 сотках сажали картошку, сеяли просо, рожь, пшеницу. Из скота была одна корова, да и то на двоих с соседкой, но вскоре Евдокия приобрела ягнят и козу.

– Мы следили за событиями на фронте по местным газетам и слушали радио в центре села, но информации было очень мало. Немцев у нас не было, так как жили мы в 90 км от Воронежа. Но когда там шли страшные бои, даже нам было видно огромное зарево от горящего города. Через нашу деревню шли самолеты, и я помню налёт на железнодорожную станцию, которая была в паре километрах от деревни. В тот момент там стоял эшелон, груженый минами для миномётов. После того как его разбомбили, мы ходили туда и собирали хвосты-стабилизаторы, из которых выбивали порох. Некоторые мальчишкивыбивали порох и из основного заряда, и, конечно, не обошлось без травм.Когда один наш товарищ стал выбивать порох, заряд взорвался у него в руках. Хорошо, что никто не погиб: сам он был сильно обожжён, а мне осколком поранило лицо. И мой двоюродный брат Мишка, как-то раздувал огонь в порохе, который положили в металлическую гильзуи, конечно порох вспыхнул. Мишке обожгло всё лицо и первое время он ничего не видел, правда потом зрение восстановилось. Были случаи такие.

Ходили там в школу, сначала учились в здании из красного кирпича, но вскоре его отдали военному госпиталю, раненых было очень много, окровавленные солдаты лежали даже в школьном саду, под деревьями. А нас перевели дальше, в деревянное здание, но и его скоро отдали раненым пленным немцам, где их тоже лечили. Их не выпускали из госпиталя, но иногда мы их видели, когда они высовывались из окон. А нас перевели в очередное здание, где объединили почти все классы в один, учиться стало тяжело, да и не до учёбы нам было.

Отец, после эвакуации института, в конце 1941 приехал к нам. Ему тогда еще не исполнилось 50 лет, поэтому на следующий год, осенью 1942, его забрали из деревни на фронт. Мы его провожали всей семьёй. Многих тогда забирали. В это время пришел какой-то приказ о создании батальона из латышей эстонцев и литовцев. Он попал в группу литовцев. Но, по состоянию здоровья, его направили не на фронт, в Кузбасс, на шахты в город Кемерово. Вернулся домой он только в 1946 году.

В 1943 году Евдокия Денисовна, получив пропуск, вернулась с детьми в Москву. Их квартира уже была занята другими людьми, и им дали небольшую комнатку на 2-м Неополимовском переулке. Евдокия Денисовна работала лифтёром в этом же доме, и подрабатывала дворником. Старшая дочка, Мария, так же устроилась на работу, в отдел цензуры в НКВД, где проверяли солдатские письма, а Александр продолжил учёбу в школе, но так как он сильно отстал, его посадили во второй класс.

– По еде как-то перебивались: я, как ученик, получал по карточке 350 грамм хлеба, а мама получала рабочую продуктовую карточку – 550 грамм хлеба и на месяц 2 килограмма набора продуктов. С одеждой и обувью тоже было сложно: оно время я ходил в ботинках с деревянной подошвой. Были и валенки, к которым мы подвязывали коньки и катались от Смоленской площади до Зубовской, цепляясь крюками за машины и троллейбусы.

После окончания семи классов, в 1950 Александр продолжил учёбу в авиационном техникуме, параллельно пройдя обучение в ДОСАФе на планериста. В 1951 ушёл в армию, в ВДВ, где он отучился в роте тяжелого оружия и кончил курсы офицеров. В 1954 он, в звании младшего лейтенанта, вернулся домой и продолжил обучение в Московском авиационном техникуме. В 1957 пошел работать по направлению в летно-исследовательский институт, работал и на испытаниях двигателей самолётов. После работал старшим научным сотрудником в центральном научно-исследовательском институте комплексной автоматизации. Окончив Московский институт радиотехники, там же и работал, вплоть до 1998 года.

Сейчас Александру Ивановичу уже 84 года, и он практически безвыездно живёт в деревне Филатово, в доме, который ещё в послевоенные годы купил его отец.

– Отцу всегда хотелось жить в своём доме, и уже после войны, побывав на подработке в деревне Филатово Истринского района, купил здесь дом.С матерью они помогали в местном совхозе, обзавелись небольшим хозяйством: козами, курами, гусями. Сюда я привозил сына, которого поили козьим молоком.

Умер Иван Матвеевич в 1972 году, и завещал сыну похоронить его на деревенском кладбище. Здесь же похоронена и мама, Евдокия Денисовна, умершая на 89 году жизни. После смерти родителей Александр Иванович дом не продал, а выйдя на пенсию, так и остался в деревне, где его очень часто навещает сын и внуки.

фото Иины АРТЁМОВОЙ

Обсудить тему

Введите символы с картинки*