Друзья и коллеги!

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

Подписывайтесь на рассылку и получайте самые актуальные новости Истры.

Истра. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 21 сентября

ясно+19 °C

Онлайн трансляция

Приказ по депо: отдать дань памяти

08 мая 2015 г., 14:24

Просмотры: 508


Зазвучит ли гудок у братской могилы бойцов бронепоезда?

Зазвучит ли гудок у братской могилы бойцов бронепоезда?

– Сынок, в Лесодолгорукове у станции ваши бойцы-железнодорожники похоронены, будем подъезжать, дай гудок, – попросила Мария Федоровна Шиманова помощника машиниста, когда 9 мая садилась в электричку в Новопетровском.

– Сделаю, бабушка, – пообещал паренек…

Дом Марии Фёдоровны, в котором прошла вся ее жизнь, стоит недалеко от станции Лесодолгоруково. Она и сама больше 40 лет проработала на железной дороге. Мария Федоровна – мама двух детей, у нее двое внуков и уже двое правнуков. Все у нее есть, для себя ничего не просит, но ей очень нужно, чтобы 9 мая, как и раньше, проходящие мимо поезда, отдавая дань памяти, гудели у братской могилы бойцов бронепоезда, погибших здесь же, у станции Лесодолгоруково, в ноябре 1941 года.

Марии было 10 лет, когда началась война. Из репродуктора у станционной столовой прозвучал голос Левитана. Женщины плакали, дети не понимали, что пришла беда и радовались яркому летнему дню. А немцы стремительно продвигались к Москве. В ноябре они уже были недалеко от родной деревни. Первой подверглась бомбёжкам железная дорога – стратегически важный объект. 18 ноября 1941 года бронепоезд с пятью защитниками стоял на третьем пути станции Лесодолгоруково.

– Наверное, немецкие самолеты зашли против солнца, а наши не сразу заметили и не успели отойти, – вспоминает Мария Федоровна. – Мы с мамой в тот день были на Федоровке, от бомбежки убежали в лес, а когда после вернулись домой, не поняли, что у нас с домом не так, но со стороны улицы от простенков стало холодом тянуть. А снег уже глубокий был, нам и невдомек, что тяжелая дверь от бронепоезда отлетела прямо к нам под окна и пробила стену немного, из-за этого от стены холодом потягивало, но увидели мы это только весной, когда снег сошел. Такой силы был взрыв, что дверь от бронепоезда с путей летела до нашего дома.

Погибших солдат с бронепоезда похоронили наши, советские солдаты в братской могиле недалеко от станции. А вскоре пришли немцы, которые 27 дней стояли в Лесодолгорукове.

Мы с Марией Федоровной медленно идем от ее дома к братской могиле, тропинка к памятнику сильно заболочена, кое-где по ней проложены старые шпалы.

– В марте 1943 года мы вместе с подружками гуляли вдоль железной дороги недалеко от братской могилы. Здесь тогда много воронок было от снарядов. Я смотрю, в одной из воронок доски какие-то, опустилась туда, а это маленький детский гробик. Там девочка лежала, маленькая, месяцев восемь в нарядном капоре, завернута во что-то белое и губки так тянула… Никогда не забуду. Тогда мимо нашей станции много санитарных поездов шли из-под Ржева, видимо, она умерла в поезде, а здесь остановка была, ее и закопали еще зимой прямо в снег. Может быть, ее мама сама и закопала в снегу, подумала – не бросят девочку, совсем ведь младенчик. А на братской могиле бойцов бронепоездатогда памятника не было, а был обычный могильный холм насыпной, вот мы в середине и прикопали девочку. Своим родителям не сказали сначала, испугались. Потом-то я матери призналась, а она заругала: ах вы бессовестные, почему не на кладбище закопали, а я говорю: она тоже фронтовичка, пусть в братской могиле лежит.

Война принесла много горя. Начиная рассказывать одно, Мария Фёдоровна тут же вспоминает другое, будто тянет за нитку, раскручивая клубок тех лет.

– У меня два брата на фронт ушли. Мать плакала, писем ждала, и как-то пошла на станцию к проходящему поезду, обменять молоко на что-нибудь. Стоял на пути санитарный поезд, женщина медик вышла и спрашивает у мамы – «Вы местная, все здесь всех знаете?» – «Всех». «Везем солдата, Ивчин Петр. Ранение тяжелое в живот, будет ли жив, нет ли – не знаем». Мать как ахнула, молоко отдала им, в вагон ее пустили. Петр наш там лежал без сознания, забинтованный… Мать над ним попричитала, а потом поезд уехал. Мать плакала весь день. А брата везли из-под Ржева, в документах-то было указано, что он из Лесодолгоруково призывался. И он лечился на Урале, мы целый месяц каждый день ждали письма. Война пощадила его, и Петр вернулся домой.

Про молоко Мария Федоровна вспомнила неслучайно. Именно корова спасла их семью от голода.

– Мир ведь не без добрых людей. Перед войной это было: за полтора месяца до немцев пастухи гнали с волоколамского племсовхоза стадо коров чистопородных, симментальских, мимо нашей деревни. Пастух посмотрел на нашу корову и говорит матери: молодуха, а корова-то у тебя совсем никудышная, и поменял ее на другую, из стада, сказав, что его корова дает много молока. Эта корова нашу семью от голода и спасла. Немцы её не нашли: домик-то у нас маленький, 10 человек жили, все завешано тряпками, пеленками, а вход в хлев неприметный и сам хлев покатый. Немцы войдут, посмотрят и уходят, им ни к чему: дом маленький, детишки сидят…. Корова та на траве давала по 30 литров. Так что, я не знаю, что такое голод и что такое без хлеба сидеть.

У каждого своя судьба, может и маленькая Маша выжила в те страшные времена, чтобы через 74 года просить «не забывайте!».

Мы подходим к памятнику. Оградка, звезда, табличка, прошлогодние венки. Мария Федоровна смахивает рукой паутину с таблички, на которой значится, что здесь лежат погибшие в бою с немецко-фашистскими захватчиками 18 сентября 1941 года бойцы бронепоезда: машинист депо «Подмосковная» В.В. Караванов, младший лейтенант А.И. Шкловский, рядовые И.М. Тишин, Л.С. Волченков, К.И. Понизов.

– Раньше памятник было видно со станции, с проходящих поездов, а может, сами старые железнодорожники рассказывали молодым о войне, и те давали гудки. А теперь стариков нет, молодежь не помнит… Может, забыли об этом памятнике железнодорожники? Вот, казалось бы, путейцы-начальники, дайте приказ по депо: отдать дань памяти, а то ведь и гудеть поезда 9 Мая перестали. А раньше каждый год, с утра и до вечера, в День Победы проходящие, и даже скорый Москва – Рига, гудели: мы помниииииим... А теперь получается, забыли?

– Вы говорили, что в день их гибели был глубокий снег, а здесь написано, что это произошло в сентябре, – спрашиваю Марию Федоровну. Она на секунду задумывается, а потом уверенно говорит: нет, зима была и снег глубокий. Не знаю, почему в сентябре, – задумывается она, припоминая. – Ты мне, дочка, верь...

– Я не знаю, в каком году умер Рыжов, железнодорожник из Румянцево. Он каждый год приезжал сюда на могилку со своими друзьями-путейцами. Красили, убирались, поминали, песни военные пели, а бабки наши деревенские слушали и плакали. Потом, наверное, друзья его умерли, и Рыжов стал приезжать один, а потом и его не стало. К Караванову приезжали родители. Они долго после войны ездили – я уже школу окончила, видела их на могиле, но подойти постеснялась, неудобно было. Если бы сейчас, то конечно подошла, позвала бы домой чаю попить, а тогда молодая, стыдно было. Если бы знать, что забудут.

«Бой местного значения», кажется, так на языке военных называется локальный бой, от исхода которого мало что зависит по меркам большой войны. Мы даже не знаем, был ли бой 18 ноября у станции Лесодолгоруково, или бойцы бронепоезда погибли, не успев ответить даже пулеметным огнем. Но они тоже встали в строй и маршируют в бессмертном полку. И может быть на Орловщине, откуда были призваны красноармейцы Мишин, Понизов и Волченков их родные 9 Мая пройдут с их портретами, присоединяясь к акции «Бессмертный полк».

Мария Фёдоровна, сама железнодорожница, пробовала обращаться к начальству. Пять лет назад, ездила в контору на Белорусскую где попросила Олега Петровича Мяготина, чтобы не забывали своих погибших железнодорожников и гудки давали у братской могилы.

– Он мне сказал: сейчас все разделились, отделения дороги разные. А я ему говорю – когда воевали, никто не делился, все вместе умирали за победу, поэтому и память поделить нельзя. Но он пообещал, да забыл, а я когда в другой раз приехала в контору, мне сказали, что Мяготина на другую должность перевели. Вот и весь спрос.

… Всё у неё есть, для себя ничего не просит. Но ей очень важно, чтобы 9 Мая, как и раньше, машинисты проходящих поездов, отдавали дань памяти своим, ребятам железнодорожникам: «Мы помниииииим!»

ФАКТЫ

По данным сайта «Мемориал», в именном списке безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 21 отдельного дивизиона бронепоездов (БеПо) значится, что красноармейцы Кузьма Иванович Понизов, телефонист бронепоезда 1906 года рождения; Иван Митрофанович Мишин (на памятнике значится как Тишин), разведчик-подрывник 1910 года рождения; командир пулеметного отделения Леонид Сергеевич Волченков 1911 года рождения и младший лейтенант Алексей Исаевич Шкловский, командир взводного управления 2 БеПо 1916 года рождения убиты 18 ноября 1941 года при налете вражеской авиации в районе станции Лесодолгоруково Калининской железной дороги. Похоронены там же, в братской могиле. Сведений о машинисте В.В. Караванове найти не удалось.

В ответ на официальный запрос в Службу корпоративных коммуникаций Московской железной дороги, в котором мы просили возобновить традицию 9 Мая давать гудки у братской могилы бойцов бронепоезда на платформе Лесодолгоруково, мы получили ответ, подписанный руководителем Службы Владимиром Мягковым:

«На Московской железной дороге с глубоким уважением относятся к подвигам поколения победителей и делают все возможное, чтобы сохранить память о тех грозных годах. Служба корпоративных коммуникаций отправила Ваше обращение в функциональные филиалы, работающие в границах дороги. При отсутствии технических противопоказаний служба проведет необходимую работу для возобновления традиции подачи звуковых сигналов при проследовании поездами места, указанного Вами».