Друзья и коллеги!

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

Подписывайтесь на рассылку и получайте самые актуальные новости Истры.

Яндекс.Погода

вторник, 29 сентября

пасмурно+15 °C

О своем военном детстве вспоминает Антонина Александровна Андреева

17 июня 2016 г., 17:50

Просмотры: 416


Тоня родилась 28 июля 1931 года в деревне Дергайково Костровского сельского совета. Вскоре семья переехала в соседнюю деревню Леоново, где и прошло Тонино детство. Родители работали в колхозе «Первого мая», отец – бригадиром, мать – в полеводстве. Антонина была первенцем в семье Александра Александровича и Анастасии Панкратовны Родиных. До начала Великой Отечественной войны в семье родилось ещё трое детей: в 1934 году родилась Надежда, в 1939 – Лидия, а в 1940 году – единственный сын.

– Маленький братик заболел бронхитом. Его поначалу лечила врач, которая работала в детском оздоровительном лагере, находившемся неподалёку от нашей деревни. Но после объявления войны лагерь эвакуировали, врачи уехали вместе с лагерем, и брат без медицинской поддержки быстро сгорел и умер. Ему было всего восемь месяцев, совсем кроха.

После объявления войны жизнь оставалась как будто прежней, но война уже чувствовались и в их деревне.

– По ночам в небе стали появляться лучи прожекторов. Мы целой стайкой детворы надевали тёплые телогрейки и ходили на речку смотреть на эти бегающие лучи. Хоть прожекторы и стояли где-то далеко, но нам всё было видно. Вот поймает луч самолёт и ведёт его по небу. Чаще немецкие самолёты скрывались от прожекторов в ночном небе, но бывало, что их и сбивали. Так смотрели, смотрели и засыпали прямо на берегу.

В деревне, которая было всего в 17 домов в один ряд, началась мобилизация мужского населения. Похоронив сына, Александр Родин стал готовить семью к войне. На огороде, как и все остальные соседи, выкопал землянку, в которой поставили печурку и принесли нехитрую утварь. Пять баранов решили зарезать, а мясо продать, чтобы в доме оставались хоть какие-то деньги. Оставили только маленького ягнёнка и корову.

– Отец, я и Надя сели на телегу и поехали вместе с отцом продавать баранину. Всё продали, поехали обратно, а у кирпичного завода, видим, мать бежит – отцу прислали повестку… Это было уже осенью, в сентябре, отцу тогда было всего 34 года. Он пришёл домой, переоделся и пошёл в военкомат. Мать его провожала, а вот нас с собой не взяла.

Жизнь в деревне продолжалась. Анастасия Панкратовна по-прежнему работала на колхозных полях, Тоня ходила в Телепнёвскую четырёхлетнюю школу. В свободное от уроков время вместе с младшими сёстрами помогала матери в колхозе: они выкапывали овощи, таскали тяжёлые кочаны капусты. Для помощи к ним перешла жить мама Анастасии Панкратовны – Мария Егоровна Горячева, которая так и прожила с ними все военные годы.

– С осени мы уже уходили ночевать в выкопанную землянку, боялись бомбёжек. Перед тем, как к нам пришли немцы, со стороны Мансурово началась сильная стрельба. Так было дня два-три, а потом кто-то сказал, что немцы подходят к Новодарьино. За эти дни немцы продвинулись на шесть километров в нашу сторону. Наша родственница решила утром сходить в свою деревню Котово, узнать, как там дела: «Немцы туда никогда не пройдут, потому что деревня болотами и топями окружена». Но наутрос той стороны уже тоже слышалась стрельба. Как потом говорили, немцев в Котово провёл лесник-предатель.

А через день немцы пришли и в Леоново. Несмотря на то, что леоновцы заранее увели всех своих кормилиц-коров в лес, привязав их к деревьям и оставив сена, они всё равно отрывались и шли к своим домам. Немцы ловили их и резали.

– Все семьи сразу перешли жить в свои убежища. Днём немцев не было, мы даже пару раз ходили в подпол за картошкой, а на ночь они всегда приезжали на своих мотоциклах. Печку топили не дровами, а целым бревном: разбили окно в кухне и засунули конец бревна в печку. Спали они тут же, на кухне, накидав соломы.

Через пять дней леоновцев выгнали и из землянок. Так начались скитания целой деревни. Между Леоновым и Дергайковым стоял большой сарай, где хранили колхозный картофель. Чтобы пережить ночь, деревенские жители набились в этот сарай. Но наутро их выгнали и оттуда.

– Среди нас был старенький дедушка, который немножко понимал немецкий язык. Немцы ему сказали: «Идите к Москве, поднимите руку, наши солдаты вас пропустят и Сталин вас примет». Тогда мы все, человек сто с двух деревень, пошли к мансуровскому повороту.

До поворота обоз так и не дошёл. Недалеко от Волоколамского шоссе, напротив деревни Новосёлово, их вновь остановили немцы, и сказали идти в Рузу, куда сгоняли всех пленных жителей. Обоз повернул к Новодарьино. Время было уже позднее, и когда измученные женщины, старики и дети увидели у дороги сарай с остатками сена, улеглись в нём спать, а ночью проснулись от шума.

– В час ночи немцы пригнали скот в этот сарай. Двери открыли и стали его загонять, не давая нам выйти. Такой крик стоял… Еле выбрались оттуда, хорошо, что коровы никого не затоптали. Выйти-то вышли, а куда идти? На берегу речки были военные блиндажи, где мы и переночевали. Но в них не было даже печек, а вместо дверей – простая тряпка. Многие так и решили там остаться, а мы решили вернуться в Кострово.

Несколько семей, в том числе и Родины, поселились в картофелехранилище. Сердобольная местная старушка, которая жила через дорогу, подкармливала детей варёной свёклой или картошкой.

– Однажды нас всех чуть не расстреляли… Неподалёку от её дома жили два парня и две девушки, им лет по 16-17 было. Они устраивали немцам всякие диверсии. Однажды они угнали немецкую машину с награбленным добром. Немцы, видимо, чувствовали, что их скоро погонят, готовились к бегству. И молодёжь наша эту машину угнала, а все добро утащили. Утром немцы согнали всех жителей на улице. Они сказали, что, если мы не скажем, кто это делал, не выдадим им угонщиков, утром они всех расстреляют. Только утром пришли уже наши солдаты, так мы все и спаслись.

Как вспоминает Антонина Александровна, немцы ушли без единого выстрела, просто сбежали под покровом ночи. Анастасия Родина с детьми вернулись в родную деревню. К ним присоединилась и сестра Анастасии Панкратьевны с двумя детьми.

– Мы пришли домой, мама слазила в подпол, достала картошки, всех нас накормила, и мы легли спать на полу – бабушка, мама, сёстры, тётя с детьми. А утром к нам кто-то постучался. Это были наши разведчики, женщина с двумя мужчинами, которые сказали, что надо проверить дом после немцев. Мама их отговаривала, говорила, что у нас нет ничего, но они всё равно стали проверять. И нашли они в нашем подполе мину. Как мама накануне не задела эту мину – просто чудо, так бы мы все взорвались.

Леоновцам повезло, все их дома после отступления немцев остались целыми. В Дергайково же сожгли дотла все 15 домов. Родины принялись восстанавливать быт. Корову зарезали немцы, но одна живность всё же сохранилась.

– Удивительно, конечно, но каким-то образом выжил тот ягнёнок, что оставил отец. Он жил с нами в доме, а когда пришли немцы, они выгнали его на улицу, где ягнёнок спрятался под крыльцо и питался помоями, которые выливали немцы. Мы так обрадовались, когда его увидели. Так что у нас не только дом, но и скотина осталась. Единственная корова осталась у материного брата: его жена три раза выкрадывала свою корову у немцев. Один раз её немцы сильно избили, но она всё равно шла: ведь корова – это кормилица.

Голодать в эту зиму Родиным не пришлось. В сенях в подполе была спрятана бочка с засоленной бараниной, была и картошка: перед приходом немцев мать обвалила завалинку в подполе, и вся картошка была засыпана землёй и кормовой свёклой. В январе пришло то страшное извещение, которого боялись все: «Ваш муж, сын, брат…». Александр Родин пропал без вести.

– Отец погиб где-то под Харьковом. Он слал домой письма, и в последнем письме написал, что «идём третий раз в наступление», и всё… Больше писем не было. Он пропал без вести в январе 1942 года, об этом так и написано в 8 томе книги памяти по Истринскому району. Всё что, осталось от отца, – маленький абзац в этой книге. Я хорошо его помню, отец был очень хороший, добрый. Не пил, любил детей, помогал матери по дому.

Однако надо было жить дальше. В 1943 году семья купила телёночка, Тоня уже ходила в Покровско-Рубцовскую школу, где проучилась с 5 по 7 класс. Так и дожили до победного мая 1945 года.

– И плакали всё, и смеялись. Это было и радостью и горем. Радость, что закончилась война, а горе, что в деревню не вернулись мужчины. Из всей деревни вернулся лишь один. А тогда, 9 мая, был большой праздник. Откуда-то во фляге привезли вино, и все пели и плясали.

А мы ещё долго ждали отца. Мать, хоть ей и предлагали, так больше и не вышла замуж.

В 15 лет Тоня стала работать почтальоном. Разносила почту в нескольких деревнях. А уже в 17 лет она стала работать в налоговом городском финансовом отделе. 1 мая 1951 года у семьи Родиных сгорел дом, на время они переехали к родственникам в Дергайково. В этом же году Тоня вышла замуж за Анатолия Андреева. После свадьбы Анатолия забрали в армию, а через год у Антонины родилась дочка Валя. Вскоре семья на страховые выплаты купила дом в деревне Брыково, куда и приехал после службы Анатолий. В 1957 году в семье родился сын Владимир.

Анатолий работал на строительном автокране и построил много домов в нашем районе. В 1965 году он получил квартиру в посёлке Глебовский, где чета живет и сейчас. Антонина 28 лет проработала бухгалтером в местном сельском совете. Оба они – ветераны труда, труженики тыла, имеют многочисленные награды.

Этот год для супругов юбилейный: в апреле 85 лет отметил Анатолий Кузьмич, в июле 85 лет исполнится и самой Антонине Александровне, а в декабре супруги отметят 65-летие совместной жизни. Поздравлять их придут не только дети и внуки, но и 5-летняя правнучка Юля и 6-летняя праправнучка Полина!

фото из семейного архива