Место встречи изменить нельзя | Истра - последние новости

16 апреля 2021, 11:56

Место встречи изменить нельзя

Место встречи изменить нельзя

В параллельном измерении нашей рубрики — герои апреля разных лет:
ведущий «Что. Где. Когда» Владимир Ворошилов, президент Франции Жискар д`Эстен и русский инженер Ромейко-Гурко

Апрель 1979 года. Владимиру Ворошилову разрешили рассекретиться

Несколько лет ведущий телеигры «Что? Где? Когда?» был анонимным голосом за кадром. Но не интриги ради, как считали простодушные зрители. Ещё в шестидесятых вольностями в эфире Владимир Яковлевич прогневил Суслова, брежневского «серого кардинала», и был уволен с категорическим запретом на любую из телепрофессий.

Правда, приговор исполнялся лишь де юре – опальный креативщик не засвечивался ни в титрах, ни на экране. Де факто же он по-прежнему нелегально кудесничал в останкинских студиях. И вот, наконец, пусть частичная, но – амнистия.

Уже наутро после программы имя таинственного арбитра телевикторины советский народ запомнил твёрже, чем его канонизированного однофамильца-полководца, подтвердив и без того очевидный факт – Владимир Ворошилов отыскал идеальную формулу успеха в стране очередей, безвременья и всеобщего среднего образования: азарт, дефицит, интеллект. Роль дефицита с блеском исполняли книги, которыми награждали за правильный ответ – знатока, за неправильный – задавшего вопрос зрителя.

-

На тот момент наши люди официально носили титул самых читающих людей планеты. А куда деваться, когда вместо кафе – общепит, вместо сериалов – «Сельский час», путешествия и те глазами Сенкевича?

Об интеллигенции и говорить нечего. В бесчисленных НИИ, конторах, учреждениях маялись без денег, без удовольствия, без перспектив тысячи граждан, обременённых, вдобавок к среднему, ещё и бесплатным высшим образованием. Книги, алкоголь и общение были единственными доступными средствами от тоски.

Но полки магазинов заполняли сборники стихов, воспевающих одно на всех авторов босоногое колхозное детство, и другие агитки, ныне прочно и благодарно забытые. А всё достойное добывалось каторжными усилиями: лагерные номера на ладонях, партизанские тропы чернокнижного рынка. Редакцию «Что? Где? Когда?» народ заваливал письмами с вопросами для знатоков – прежде всего в надежде получить вожделенный приз: хорошую книгу.

Когда грянула перестройка, многие тщетно попытались разбогатеть на тридцати трёх буквах русского алфавита. А клуб, в очередной раз обыграл телезрителей, вовремя заменив книги – купюрами.

-

Апрель 1907 года. Гюстав Эйфель приревновал Эйфелеву башню к русскому инженеру Николаю Ромейко-Гурко.

Точнее, к его детищу – шестиметровым электронным часам, установленным на втором этаже башни. По ночам, благодаря светящемуся циферблату они царили над крышами Парижа. Сама же башня растворялась в темноте. Это ранило авторское самолюбие архитектора.

Эйфель мог попросту убрать часы, но он приятельствовал с Николаем Александровичем, и, не желая его обидеть, нашёл компромиссное решение: увенчал башню мощным маяком. Такая вот интернет-байка…

В действительности никакого соперничества не было: маяк зажгли на башне буквально в день открытия, задолго до появления на ней часов Ромейко-Гурко, и они никак не могли тревожить сон и душу Эйфеля.

-

Но без сюжета о завистливом соперничестве прославленного француза с неведомым миру уроженцем Смоленской губернии история о часах с русскими корнями теряет большую часть привлекательности. Прежде всего для земляков Николая Александровича, которые и инициировали её возникновение.

Но укорить их в этом не повернётся язык. Пластическая хирургия фактов — мифотворческий приём, давно используемый российской провинцией в борьбе с хроническим комплексом неполноценности, внушаемым центростремительным устройством нашего бытия.

В каждом уезде есть канонизированные персонажи – предмет гордости и тщеславия его жителей, и неважно, насколько реальна связь этих персонажей с данной географической точкой, да и они сами. Обронил Чехов в частном письме, что место действия «Трех сестёр» — городок вроде Перми, и пермяки без колебаний демонстрируют гостям утлое здание: здесь жили три сестры. Без всяких туманных «вроде». А в Костроме покажут обрыв, с которого бросилась в Волгу Катерина.

Апрель 1979 года. ЖискардЭстен разогнал русскую свадьбу.

Президент Франции находился в СССР с кратким визитом. Что-то они с Брежневым решали, какие-то документы подписывали. Неофициальная часть была традиционной: цветы к Мавзолею, балет в Большом, блины с икрой.

Но неожиданно высокий гость пожелал отужинать не в банкетном зале Кремля, а по-простому, по-народному, в загородном ресторане « Русская изба». Мол, наслышан, что именно там русский дух и Русью пахнет. Отказать не посмели.

-

В ресторане же, как на грех, гуляла свадьба. Гуляла от души. Народ, включая поваров, официантов и оркестр, уже не пел и плясал, а валялся под столами, братался, целовался и дрался на крыльце. Всё выпито, всё съедено, скатерть белая залита вином.

Аварийный отряд КГБ за два часа ненужное убрал, нужное доставил, сменил скатерти, поваров, обслугу, и, когда вереница чёрных «Чаек» подкатила к «Русской избе», у входа вытянулась во фрунт шеренга широкоплечих парней в косоворотках и с белыми полотенцами через руку. Внутри за столиками мобилизованные офицерские жёны и сами офицеры в штатском дисциплинированно изображали посетителей. Хрусталь, фарфор, «Подмосковные вечера» в исполнении музыкантов с лицами консерваторских преподавателей, свежо и остро пахнут морем на блюде устрицы во льду.

Глава французского государства удовлетворился и расслабился – трапезничал аж до четырёх часов утра. А глава советского государства и не напрягался. Подумаешь, бином Ньютона – оперативно переформатировать оргию в респектабельную вечерю. Наши люди ради высочайшего удовлетворения в мгновение ока и пыльную траву на газонах в молодой зелёный цвет перекрашивали, и фонари духами опрыскивали, и деревни вдоль крымского тракта возводили, и поля распахивали.

Подготовила Лилия ГУЩИНА